Взломать Зону. Черная кровь

Автор: Наиль Выборнов
Серия: STALKER
Возрастное ограничение: 16+
Дата выхода: 2018
Правообладатель: АСТ

Оглавление




* * *



Пролог

Меня зовут Шон Райес. Я родился и вырос на улицах Комптона, небольшого калифорнийского города, славящегося своей напряженной криминальной обстановкой. На момент моего рождения вражда между бандами поутихла. А когда она вспыхнула вновь, у меня, уже взрослого, не было иного выбора, кроме как присоединиться к одной из банд.

Этот путь довольно быстро привел меня за решетку, откуда мне удалось свинтить, записавшись добровольцем в корпус морской пехоты, который большеголовые парни из Пентагона решили отправить в Афганистан. К счастью, я всегда был крепким парнем, поэтому без проблем прошел отбор, получил форму, комплект документов и полтора года ада.

Вернувшись в Америку, я снова попал в банду. И опять вляпался, но на этот раз уже основательно – так, что даже вербовщики помочь мне уже ничем не могли. Вот и вышло, что цвета моей банды, которые я осознанно выбрал после формы морпеха, мне пришлось поменять на оранжевую робу заключенного. Еще на два года.

В тот день, когда я вернулся в Комптон после отсидки, я поклялся, что не повторю больше своих прежних ошибок. Чтобы как-то отвлечься, я стал посещать спортзал, где меня и заметили организаторы боев без правил.

И в этом деле я оказался хорош. Настолько, что очень скоро со мной связались большие шишки из ЛА, заведовавшие профессиональным боксом. Через год я получил пояс чемпиона и думал, что жизнь удалась и со мной уже не случится ничего плохого.

Но я ошибался. «Случился» сынок мафиозного дона семьи Сантанелли. Парнишка решил, что может выиграть у меня бой. Я выбил из ублюдка на ринге всю дурь, а подручные его папаши после этого выкрали меня из моего же дома и продали своим партнерам в Колумбию.

Хотя и там, на плантациях, я не задержался: мой скверный характер и тяжелые кулаки скоро всем так надоели, что тамошний наркобарон перепродал меня банде Liga Principal из Рио-де-Жанейро.

Так я попал в бразильскую Зону, точную копию чернобыльской, и стал собирателем артефактов, самый захудалый из которых стоил значительно дороже любого из рабов. Там я провел почти два месяца, наблюдая, как нас скармливают аномалиям, и, наверное, скоро сдох бы и сам в одной из ловушек, если бы не встретил двух сумасшедших русских: Артура Орлова, контрабандиста с темным прошлым, и наемника Айвэна.

Так вышло, что эти русские столкнулись с отрядом «Лиги», который охранял нас на одном из полей аномалий. Завязалась перестрелка, рабы разбежались, а я спас Орлову жизнь. Мне, беглому рабу, ничего не оставалось, кроме как прибиться к русским.

На месте передачи важной посылки, которую должен был доставить Айвэн, мы попали в плен к ублюдкам из «Нового рассвета».

Орлову уже приходилось встречаться с ними: эти парни круто подставили русского, обвинив в убийстве одного местного политика. Пытаясь сбежать от полиции, Артур и попал в Зону.

Айвэн тоже оказался замешан в делах группировки: посылку он доставлял именно по заказу «Нового рассвета». И в этом ценном грузе явно было что-то плохое, аномальное.

Когда мы вырвались из плена, то поняли, что Рио-Зона изменилась. Здесь произошел «Всплеск» – явление вполне привычное для Зоны, находящейся в центре Европы. Только вот после местного всплеска аномальная территория расширилась и поглотила практически весь Рио-де-Жанейро.

Мы украли с полицейского блокпоста броневик и отправились в убежище Айвэна. С нами вышел на связь хакер по кличке Софт и попросил зачистить небоскреб, в котором находился центральный штаб «Нового рассвета». Дальше я не особо вникал в происходящее, мне достаточно было того, что хакер предложил за работу миллион «мертвых президентов».

Связавшись со знакомыми Айвэну сталкерами, мы отправились на штурм. Я со своим отрядом должен был атаковать подземную лабораторию, где ученые разработали какую-то штуку, которая и вызвала расширение Зоны. Дело было жаркое, но в итоге мы пробились через охрану и добрались до цели.

Очкарики, работавшие в лаборатории, были готовы сдаться. Но стоило мне отвернуться, как один из них активировал нечто вроде управляемой аномалии, которая стала затягивать в себя все, что находилось в помещении.

Затянуло и меня, а выбросило уже на побережье Атлантического океана. Мне пришлось возвращаться в Рио.

Идея пробираться в город через фавелы оказалась чертовски глупой. Почти сразу я нарвался на местных. Отбиваться, будучи вооруженным одним лишь пистолетом, было бы с моей стороны самоубийством, потому что пистолеты здесь даже за оружие не считали. В этих районах предпочитали что-нибудь побольше да помощнее: автоматы, пулеметы, гранатометы и даже танки.

Поэтому я побежал.



* * *



Глава 1

Я стоял, прижавшись к стене, в комнате какой-то жалкой лачуги, куда забежал, спасаясь от погони, и старался дышать как можно глубже. Это не особо помогало успокоиться, но так я, по крайней мере, мог восстановить дыхание. А после получасовой пробежки по трущобам, когда за тобой по пятам несутся полтора десятка отморозков из местной банды, сбитую дыхалку игнорировать нельзя.

Ненавижу бегать. Неудивительно, что во время моей спортивной карьеры я предпочитал заниматься силовыми упражнениями, избегая кардио, хотя тренер говорил, что так я никогда не добьюсь по-настоящему высоких результатов.

То, что бандиты вскоре найдут меня здесь, было неоспоримым фактом. Тем более что они знали трущобы гораздо лучше меня: я помнил здесь только барак для рабов, из которого нас грузили в микроавтобус и везли за Периметр. Мимо продажных военных, закрывавших на это глаза.

Сейчас местные пытались обойти ловушку, только что перемоловшую в фарш самого шустрого из них и по совместительству единственного, кто успел заметить, в какой именно лачуге я спрятался.

Обходить ловушки было не так уж и сложно для того, кто два месяца провел в рабстве у Liga Principal. Хотя я делал это немного рискованным способом: чувствуешь покалывание, холод, тепло – любой дискомфорт, – сразу прыгай в сторону и начинай молиться, чтобы тебя не задело остаточным зарядом.

Обычно это срабатывало.

А вот «лиговцы» обходить ловушки не умели, поэтому тратили удивительно много времени на то, чтобы обозначить границы аномалий разным мусором вроде болтов и камней. Так и эти: сейчас они определяли опасный ареал, а затем начали бы проверять каждую хибару на этой улице, пока не дошли бы до моей.

Бежать мне было некуда. Единственное окно этой лачуги выходило на нижний ярус трущобы – до земли четыре метра. Можно было бы спрыгнуть, и даже более-менее удачно, ничего себе не сломав. Только вот внизу была навалена целая гора металлолома, сбором которого местные, видимо, зарабатывали на жизнь и из которого собирали баррикады.

Короче, шансов покинуть убежище через окно и не напороться животом или промежностью на кусок ржавой арматуры у меня практически не было. Оставалось одно – принять бой, который, судя по всему, должен был стать для меня, ниггера, известного в Комптоне как OG Шон, последним.

В этой комнате с удивительно бедной обстановкой единственным, что могло представлять собой укрытие, был шкаф. Конечно, в том, что пули пробьют его стенки, сделанные из прессованных опилок, сомневаться не приходилось, но я подумал, что если спрятаться за ним, то местные, по крайней мере, не будут знать, куда именно стрелять.

Я подошел к шкафу, оказавшемуся неожиданно тяжелым, и максимально аккуратно уронил его на пол. Настолько аккуратно, что грохот, кажется, слышали не только на улице, но даже и на побережье. А может быть, и в Комптоне.

Проклиная свою природную грацию, я заметил то, что могло стать моим спасением: шкаф прикрывал собой небольшой люк в полу.

Дверь лачуги распахнулась от резкого удара, в комнату ввалился один из местных. В мою память намертво врезалась татуировка на лице орущего что-то на непонятном мне языке ублюдка, которому я пустил пулю в лоб.

Я рванул на себя крышку люка и уже через секунду падал вниз, в спасительную темноту. Полтора десятка перекладин-ступеней мне удалось преодолеть в ускоренном темпе. Кувырком, если быть точнее.

Подвал уходил вглубь метра на три с половиной, что для фавел было большой роскошью. Однако насладиться полетом мне не удалось, потому что в метре от пола я врезался всем своим весом в большой деревянный стол.

Столешница напора моих двухсот двадцати фунтов не выдержала, треснув ровно пополам, ножки стола разъехались в стороны, и я со всего размаха свалился на жесткий кафельный пол.

И тут же вскочил, оглядываясь в поисках выхода. В обломках стола я заметил пакетики с ярко-оранжевой пастой. Я немного разбирался в местных делах, поэтому сразу понял, что это были упаковки со смесью кокаина с керосином, которую за цвет называли «окси». Здесь торговцы этой рыжей дрянью процветали.

И спрятали они свою лабораторию по производству товара не от полиции, которая в такие места даже не сунулась бы, а от конкурентов. Что неудивительно, так как вопросы в этом бизнесе решаются жестко.

Дверь выхода я нашел достаточно быстро, и, к моему счастью, запиралась она изнутри, на массивный засов. Убрать перекладину в сторону – дело одной секунды, и пару биений сердца спустя я уже был на улице.

Створка двери была хлипкой, и запирать ее особого смысла не было, поэтому я просто рванул прочь, надеясь затеряться среди закоулков, пока мои преследователи будут разбираться с перегородившим дорогу шкафом.

Струя теплого воздуха ударила в лицо справа, выбив из глаз слезы. Я уже знал, что это такое, и даже слышал, как сталкеры называли эту аномалию «барбекю». Тело среагировало привычным рывком влево за секунду до того, как в противоположной стороне вдруг вырвался столб гудящего пламени – метра три в вышину, будто сам воздух загорелся.

Вот уж действительно – название соответствует сути. И если бы я хоть на мгновение затормозил, то превратился бы в горстку угольков – то самое топливо для барбекю, которое в богатых районах Лос-Анджелеса имеется на заднем дворе каждого дома.

Сорвавшись с места, я побежал к ближайшему повороту. Когда до него оставалось около двух шагов, дверь за моей спиной с треском распахнулась, и на улицу выбежал один из местных.

Его поджарое тело было полностью покрыто татуировками. Именно так выглядели мексиканцы из категорий легкого и среднего веса, тренирующиеся в тех же залах, что и я, еще до начала моей профессиональной карьеры.

Однажды я шутки ради вышел на спарринг против такого: парень был очень быстрым, он раз за разом падал от моих ударов и с таким же завидным постоянством поднимался. И бой закончился только после того, как спик превратился в отбивную.

Вскинув пистолет, я трижды нажал на спуск. Словно споткнувшись, татуированный бразилец завалился вперед и умер, даже не успев вскрикнуть.

В два громадных прыжка я преодолел оставшееся до поворота расстояние и побежал по перпендикулярной улице. Сзади раздался полный нечеловеческой боли вой, который тут же был заглушен гулом «барбекю».

Бандиты потеряли уже троих, но отказываться от погони, судя по всему, не собирались – сзади уже были слышны крики, звуки шагов и тяжелое дыхание.

Забор, в который я внезапно уперся, оказался препятствием так себе – я перемахнул через него легко, будто его и не было передо мной. Еще бы, ведь он был рассчитан на коренастых обитателей местных фавел, а не на негра ростом шесть футов и шесть дюймов.

А вот впереди проходила канава ливневой канализации – слишком глубокая, чтобы из нее можно было самостоятельно выбраться, и слишком широкая, чтобы перепрыгнуть через нее. Конечно, какая-то добрая душа соорудила тут мостки, перебросив две с виду достаточно крепкие доски на другой берег, но в том, что у меня получится благополучно перебраться по ним, я сильно сомневался.

Развернувшись, я, практически не целясь, сделал несколько выстрелов по преследователям и, пытаясь нащупать на поясе подсумок с запасными магазинами к пистолету, все-таки побежал по мосткам.

Ладонью я щупал то жесткую ткань своих брюк военного комплекта, то кожаный ремень, который позаимствовал в логове отмороженного русского наемника. На секунду остановившись, я наклонил голову, посмотрел на разгрузку и громко выругался.

Нужного подсумка не было.

Карманы «лифчика» были набиты пустыми автоматными магазинами, а вот подсумок с пистолетными куда-то пропал. Хотя я точно помнил, что крепил его под разгрузку перед тем, как мы погрузились в броневик и поехали устраивать «темную» отморозкам из «Нового рассвета».

Продолжая громко ругаться, я побежал дальше по мосткам. Местные догоняли, однако вместо того чтобы перелезть через забор и честно продолжить погоню, они открыли по мне шквальный огонь из трех автоматов и одного ручного пулемета.

Если бы у меня было время, я бы от души посмеялся над тем, как точно угадал оружейные предпочтения аборигенов. Для полного счастья не хватало только РПГ.

Пули засвистели совсем рядом, и мне пришлось решиться на отчаянный шаг – очертя голову я бросился вниз, прямо в дренажную канаву. Посадка вышла мягкой, но в нос мне ударила адская смесь из запахов тины, мочи и тухлого мяса, я по шею перемазался в каких-то помоях и, в придачу ко всему, утопил пистолет.

На какое-то время мне удалось уйти с линии огня, зато я лишил себя всякого пространства для маневра – канава была прямой, как стрела, а трубы, которые впадали в нее, все были перекрыты решетками.

Вот серьезно, я поразился: местные умудрились испортить и изгадить все что только можно – газопровод, вышки сотовой связи, трансформаторные будки, но они почему-то до сих пор не выломали ни одной канализационной решетки.

– Стой! – заорали сзади на португальском. – Будем стрелять!

Я не пытался выучить их язык, но некоторые самые распространенные выражения запомнил без особых усилий. И, разумеется, вместо того чтобы послушно остановиться и поднять руки, я только прибавил скорость.

Сзади снова раздались звуки выстрелов: все те же самые три автомата и стучавший, как отбойный молоток, ручной пулемет. Я слышал, как пули рикошетят от бетонного полукольца канавы.

В этой части дренажа воды было гораздо больше, и я, набрав воздуха в легкие, погрузился в нее с головой.

Вжимаясь лицом в покрытое илом дно канавы, я полз вперед. Легкие и так уже нещадно жгло после пробежки, а под водой ощущение нехватки воздуха стало просто невыносимым, но выныривать я не собирался. Сейчас грязная канализационная жижа была моим единственным укрытием.

Когда темнота перед глазами сменилась пульсирующими красными кругами, я наконец рванулся наверх, судорожно вдохнул вонючий воздух.

* * *

Я двинулся дальше, наслаждаясь тем, что снова могу дышать.

Наконец я увидел слева небольшую лестницу, по которой можно было попасть на следующий ярус фавелы. Преодолев подъем в несколько длинных прыжков, я выбрался на улицу и резко остановился.

Прямо посреди дороги, внимательно рассматривая меня полностью черными, без белков и зрачков, глазами, стоял мутант незнакомого мне вида. Любой сталкер, встреть такое чудо, подумал бы, что это одна из тех тварей, которые во множестве появились в Рио-Зоне после внезапного расширения.

И только я знал, что на самом деле мутанты эти были искусственно выведены в лаборатории под небоскребом «Нового рассвета».

Мы с монстром встретились взглядами. Он не был похож на тех «обезьян», что сидели в клетках лаборатории. Эта тварь походила на помесь бурого медведя гризли и человека.

Я моргнул, а мутант внезапно атаковал. Он преодолел разделявшие нас полтора десятка метров за доли секунды и нанес удар – стремительный, сокрушительный.

К моему удивлению, била тварь вполне по-человечески, даже пальцы сжала в кулак. Каждый из нервов моей грудной клетки взвыл от боли, воздух резко покинул легкие, а ноги оторвались от земли.

Пролетев пару метров, я впечатался в стену кирпичного дома спиной и глухо застонал. У меня не было никакого оружия, и все, что мне оставалось, – это умереть с улыбкой на губах. Но я не привык так просто сдаваться.

Встав с земли так быстро, как только мог, я встретил вновь бросившуюся на меня тварь прямым ударом в скулу. В свое время из-за последствий такого же своего удара мне чуть не пришлось примерить на себя тюремную робу, но полумедведь только слегка пошатнулся и, разогнувшись, словно пружина, молниеносным движением выбросил кулак мне в лицо.

Я встретил этот выпад блоком, только вот ощущение было такое, будто я пытался остановить несущийся на меня поезд. Рука моя повисла плетью, а в лицо мне тут же прилетел следующий удар.

Я упал во второй раз. Моя бедная пятая точка взорвалась болью, так же как и лицо, на котором уже начал расплываться синяк.

В ушах звенело, перед глазами все плыло. Тварь же ринулась на меня, широко раскрыв пасть…

И полетела в сторону, отброшенная автоматной очередью. Секунду спустя автоматчика поддержали его товарищи, а мутант зарычал и повернулся к своим обидчикам.

Пулемет часто-часто застучал, монстр же сделал несколько широких шагов, взревел, но резко умолк, упал на колени и медленно завалился вперед.

Я продолжал лежать там, где упал. В голове голос рефери отсчитывал секунды до нокаута. Свет софитов слепил меня, и продолжать боксировать мне попросту не хотелось.

«Наверное, надо было все же слить тот бой», – подумал я.

Сквозь муть в глазах я увидел четырех татуированных бразильцев, целившихся в меня. Сквозь размыто звучавший где-то на границе сознания отсчет судьи прорвались визгливые голоса местных, требующих от меня что-то на своем наречии.

– Wuzzup, homies, – произнес я, стараясь улыбнуться как можно приветливее, но внезапно даже для себя самого резко согнулся пополам и изверг из себя все, что успел съесть в убежище у Айвэна.

В глаза мне бросились чьи-то испачканные рвотой когда-то модные аирмаксы, а затем мир погас.



* * *



Глава 2

Я открыл глаза и вдохнул воздух, наполненный острыми запахами человеческого пота, мочи и испорченной пищи. Я узнал вонь барака – загона, в котором парни из «Лиги» держали рабов. Смрад, давно уже ставший привычным.

На пол стелили картонные коробки: упаковки от холодильников, газовых плит, телевизоров и прочего. Раньше я спал вместе с другими рабами на этом картоне, здесь же мы справляли нужду и принимали пищу. Если кто-то умирал, то тело прямо на этих же картонках и уносили.

Когда представляешь, что и твоим гробом может стать коробка от холодильника, начинаешь чувствовать себя не большим и страшным ниггером из Комптона, а хомячком или аквариумной рыбкой.

Вокруг меня были люди. Лица, на которых застыло выражение полного смирения со своей участью. Все это было мне знакомо. Спустя какое-то время в барак вошел охранник с большим черным родимым пятном во всю щеку. Бандит сжимал в руках автомат, в котором я с первого взгляда признал русский АК-74, и даже умственно отсталому было бы понятно, что оружие этот парень носит не просто для солидности.

Это был местный царь, которого за родимое пятно на щеке назвали Нево. Много слухов ходило про этого человека: кто-то упрямо твердил, что главарь банды спал всего час в сутки, кто-то рассказывал, что он родился в дурдоме.

Точно было известно одно: в девятнадцать лет он неожиданно выбился из рядового «быка» в главари банды, после чего всего за полгода отвоевал место на верхнем ярусе фавелы у извечного врага Liga Principal – Esquadrão de combate.

«Лига» в тот момент резко рванула вверх по ступеням криминальной иерархии, промышляя в основном похищениями с целью выкупа и вооруженными нападениями – тем, что не приносило стабильного дохода, зато было превосходным источником быстрых денег. А потом появилась Зона, и это стало для местных самым настоящим праздником.

Парни из фавел быстро освоили новый рынок, воспользовались старыми каналами и стали продавать артефакты в Колумбию. А потом поняли, что вместо того чтобы ходить за «добычей» самим, можно покупать за гроши полудохлых рабов с колумбийских кокаиновых плантаций и гнать бедолаг в поля аномалий, пуская следом автоматчиков.

По слухам, эту схему придумал сам Нево.

Разумеется, никто не читал нам курс местной истории. Я узнавал все подробности по обрывкам разговоров рабов, что-то получалось подслушать у охранников.

Сдружился я с одним из местных, бывшим преподавателем английского в школе, так он мне и переводил, что охрана между собой обсуждает. Мужик был образованный, интеллигентный, не то что остальные – либо наркоманы, либо беднота местная.

Спросил я у учителя того однажды, как вообще его угораздило сюда попасть. Ну, он и ответил: мол, зарплата никакая была, вот и решил в бизнес податься. В подробности я особо не вникал, но понял, что прошло все по стандартной схеме.

Умер тот учитель, не дожив до возможности освободиться всего неделю. Глотнул «голубого тумана» и захлебнулся собственной кровью.

Один из бандитов что-то прокричал. Нево смерил его недовольным взглядом и задал какой-то вопрос. Парень в ответ указал пальцем на меня.

Главарь повернулся в мою сторону. Наши взгляды пересеклись. Нево был молод, младше меня лет на семь, наверное, и мне, крутому ниггеру с улиц, не пристало робеть, встретившись взглядом… Да с кем бы то ни было. Парни из Комптона вообще никогда не робеют.

И я, конечно, точно не из трусливых, но под пристальным задумчивым взглядом этого бразильского парня я почувствовал, как капли пота стекают у меня по спине.

Он что-то приказал, ко мне тут же шагнули двое местных и резким рывком подняли с пола, поставив на колени. Теперь я наконец-то смог осмотреться.

В помещении было удивительно многолюдно. Кроме рабов, затравленно озирающихся вокруг, здесь находилось полтора десятка вооруженных до зубов бандитов, на одном из которых я заметил свои бронежилет и разгрузку.

Нево медленно подошел ко мне и снова заглянул в глаза.

– Где я мог тебя видеть, ниггер? – спросил он низким и скрипучим, словно у восьмидесятилетнего старика, голосом. Говорил он по-английски.

Один из его подручных тут же принялся визгливо разъяснять что-то по-португальски. Нево жестом заставил его замолчать, после чего нагнулся ко мне и принялся пристально рассматривать мое лицо.

Он пытался вспомнить, при каких обстоятельствах мы встречались раньше.

И я надеялся, что он не вспомнит. В противном случае меня ждал жесткий допрос по поводу того, как я сбежал из плена, а после – смерть.

Раньше особо провинившихся «лиговцы» сжигали живьем: связанного человека ставили стоймя и надевали на него несколько покрышек от легкового автомобиля. Эту «конструкцию» обливали бензином и поджигали, после чего человек превращался в горящий и нещадно чадящий факел.

Но теперь, когда Зона доползла до этих мест, никто не стал бы тратить на меня столько сил и времени. Наиболее вероятным было то, что меня просто бросят в аномалию или сломают ноги и руки и скормят монстрам.

Я почувствовал, как волосы у меня на голове встают дыбом. Примерно такие же ощущения я испытывал лишь однажды – когда со мной разговаривал сам дон Сантанелли.

– Скажи, мы с тобой до этого не встречались, ниггер? – повторил свой вопрос Нево.

– Пошел ты, – ответил я.

Нево улыбнулся во весь рот, будто я отмочил забористую шутку, выпрямился и заехал открытой ладонью мне по затылку. Я свалился на пол.

– Знаешь, а я тебя помню, – произнес главарь, по широкой дуге обходя меня. – Теперь вспомнил.

Резким ударом он впечатал свой ботинок мне в почку. Я громко икнул. «Кажется, один ниггер теперь будет пару недель мочиться кровью. Если, конечно, переживет ближайшие пять минут», – мрачно подумал я сквозь дикую боль.

Нево снова встал передо мной. Я видел только его армейские берцы, которые были, к моему изумлению, маленького размера: восьмого, может быть, восьмого с половиной – я даже не знал, что такие бывают. Зато с хорошей шнуровкой, доходящей практически до середины голени. И наверняка с металлическими вставками.

– Мне кажется, тебе есть что рассказать. Например, о тех отморозках, что вырезали целый отряд моих людей и освободили рабов.

Я открыл было рот, чтобы снова послать Нево в пешее путешествие куда подальше, когда нога парня снова врезалась в мое тело – на этот раз в самый центр грудной клетки, прямо в солнечное сплетение. Правда, бил он вполсилы: хотел бы ударить как следует – я был бы уже мертв.

Воздух со свистом вырвался из моих легких. Сказать, что мне было больно, – значит ничего не сказать. Я не то что говорить, я даже чуть вдохнуть не мог.

Вдруг распахнулась дверь, и в комнату ворвался молодой бразилец – совсем еще мальчишка. Он громко закричал что-то на своем языке. Из всей его сбивчивой тирады я разобрал только три слова: Esquadrão de combate.

В переводе с местного – «Боевой отряд». Когда-то это была самая крутая банда в этой фавеле, получившая впоследствии репутацию «вечных вторых». И, если мои предположения были верны…

Нево отвлекся от меня, обернулся и что-то спросил, получив в ответ еще более длинный монолог. В такие моменты я начинал жалеть, что не понимаю местного языка. А ведь вполне возможно, что в этом разговоре решалась моя участь.

Главарь сделал шаг назад, выкрикивая какие-то приказания. Я уже было подумал, что бить меня сегодня больше не будут, и спокойно выдохнул.

И тут же получил сокрушительный удар носком ботинка в лицо. Мой нос хрустнул, а из глаз брызнули слезы. Я крепко стиснул губы, но откуда-то из груди против моей воли вырвался глухой стон, и Нево, видимо, удовлетворенный, двинулся куда-то в сторону. По крайней мере, его берцы больше не маячили у меня перед глазами.

Щека дико зачесалась, из разбитого носа текла кровь, но я даже не пытался вытереть или как-то остановить ее. Мой взгляд упал на бедро сидевшей прямо передо мной девушки.

Бедро это покрывала искусно сделанная татуировка – обвивающийся вокруг ноги хвост дракона. Кожа девчонки была гладкой, с ровным загаром, которого не добиться лежа под солнцем – для получения такого эффекта нужно посещать солярий, причем регулярно. И, очевидно, девица делала лазерную эпиляцию.

Я поднял взгляд чуть выше и разглядел наполовину скрытое спутанными выбеленными пергидролем волосами лицо, выражавшее в тот момент неподдельный ужас. Но даже в таком виде, без косметики, оно показалось мне очень симпатичным.

Такие девочки не ходят просто так по улицам. Обычно они ездят на немецких машинах с личными водителями и охраной, занимаются шопингом в дорогих магазинах, а по вечерам ужинают в фешенебельных ресторанах в компании мужчин, костюмы которых стоят больше, чем я зарабатывал в месяц, когда был боксером.

Выглядела она слишком чистой на фоне остальных, будто сука элитной породы среди стаи дворняг. Другого сравнения почему-то не приходило в голову.

Мне стало жутко интересно, как она вообще сюда попала.

Я посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

Судя по ее реакции, получилось у меня не очень – девчонка затряслась от страха и едва слышно, тонким-тонким голосом завыла. А я-то думал, что я красивый, симпатичный и пользуюсь успехом у противоположного пола.

Я огляделся – насколько это было возможно в моем положении. Члены «Лиги» покинули барак, оставив двоих парней, вооруженных автоматами, сторожить рабов. Один бандит сосредоточенно смотрел в щель между досок, которыми было заколочено окно, второй внимательно рассматривал пленников.

Ближе всех к охранникам сидел мужчина в строгом костюме, вымазанном травой, глиной и кровью. Угрюмое лицо, твердый взгляд, волосы с проседью выдавали в этом человеке бизнесмена, а может быть, политика.

Не подходил он для моей задумки – слишком стар, вряд ли он смог бы выстоять в схватке с молодым, сильным, да еще и вооруженным противником, каковыми были оба бразильца.

А вот чуть дальше от охранников и чуть ближе ко мне сидел парень с едва успевшими отрасти после стрижки налысо волосами и густой светло-русой бородой. Вот он-то вполне подходил для реализации моего рискового плана.

Я перевернулся на живот и прополз пару метров по направлению к парню. Тот смерил меня равнодушным взглядом, но, по крайней мере, обратил внимание.

– Homie, ты меня слышишь? – обратился я к бородачу, убедившись, что охранники не заметили моих передвижений. – У меня есть…

– Пошел ты, ниггер, – ответил парень, показав мне средний палец.

У меня от неожиданности перехватило дыхание, а потом ярость затопила меня, захотелось броситься на наглеца, повалить на грязный пол барака и бить по этой тупорылой белобрысой морде, пока она не превратится в месиво.

Но с улицы, мгновенно остудив мой пыл, раздался грохот автоматных очередей.

Охранник, следивший за пленниками, заметно занервничал.

Он двинулся к окну и тоже приник лицом к щели, пытаясь рассмотреть, что творится снаружи.

Автоматные очереди стали раздаваться все чаще, потом послышался хлопок гранаты и несколько пистолетных выстрелов.

Я понимал, что шансов выхватить у бандита оружие, прежде чем меня изрешетит второй охранник, очень мало, тем более проделать это я собирался со связанными руками. Но выбор у меня был невелик: рискнуть или быть забитым насмерть главарем банды.

* * *

Рванувшись вперед, я взял шею бразильца в захват и резко потянул назад, одновременно упираясь плечом в спину парня, чтобы не дать ему упасть. Тело бандита быстро обмякло.

Я судорожно зашарил руками по поясу мертвого охранника, пытаясь сообразить, как расстегнуть клапан кобуры связанными руками. Думать о том, что будет, если пистолет стоит на предохранителе или если парень не дослал патрон, мне даже не хотелось.

Второй охранник медленно повернулся в мою сторону, заподозрив неладное.

Но бородач, с которым я пытался договориться, вдруг бросился на бандита и врезался в него всем телом, схватившись руками за автомат.

Я же наконец сумел расстегнуть клапан кобуры, затем, неудобно скрючив руки, схватился за пистолет.

Чуть не сорвав ноготь с пальца, я взвел курок и, кое-как прицелившись, нажал на спуск.

Пистолет глухо щелкнул, оправдав мои самые печальные ожидания, – местные охранники почему-то не носили патрон в стволе.

Бандит, сделав шаг назад, вырвал у споткнувшегося белобрысого смельчака из рук автомат, после чего размахнулся, чтобы хорошенько врезать этому расисту прикладом. Однако произошло то, чего я никак не ожидал, – тот самый бизнесмен, у которого каким-то образом получилось освободить руки, подскочил к бразильцу сзади и, схватив его за длинные темные волосы, с силой приложил лицом о стену.

Стоит сказать, что бандит оказался крепким и вырубился только после второго удара, а затем медленно осел на пол барака. Я подошел и, присев на корточки, зашарил по карманам уже второго трупа в поисках того, чем можно было бы разрезать веревки.

В кармане брюк мертвого бразильца нашелся небольшой мультитул. Немного повозившись с тугими лезвиями, я наконец освободил руки.

Пистолет я автоматически сунул в поясную кобуру, которая, как оказалось, оставалась при мне. Потом, недолго думая, стянул с охранника разгрузочный жилет и натянул на себя.

Меня буквально обуревала жажда деятельности, в голове созрел четкий план действий: догнать Нево, прострелить ему башку, а уже потом придумывать третий и последующие пункты.

* * *

Подхватив с пола винтовку, я внимательно рассмотрел оружие. С виду оно напоминало FN-FAL, однако клеймо гласило о том, что в руках я держал детище местных оружейников под названием IMBEL. Что это означало, меня в тот момент особо не интересовало.

Я проверил магазин, очень сильно смахивающий на двадцатизарядный к M-16 и, скорее всего, таковым и являющийся, вогнал его обратно и буквально воспрял духом.

«Еще несколько минут назад я был ниггером, которого били ногами, а теперь – опасный и вооруженный ниггер, готовый мстить. Главное – в процессе мести не превратиться в мертвого ниггера», – подумал я.

Рабы смотрели мне вслед, когда я бежал к выходу из барака, но попытаться вырваться на свободу они не решались. Я был уверен, что никто из этих людей, кроме бизнесмена и, может быть, того гребаного расиста, не выживет.

А пытаясь спасти кого-то из пленных, я мог погибнуть сам.

Орлов и наемник поняли бы меня, и только тот старый серб осудил бы мой поступок: я просто пробежал мимо рабов и нырнул ужом в приоткрытые ворота барака. Яркое бразильское солнце брызнуло мне в лицо лучами света, я привычно зажмурился и побежал по дороге туда, откуда доносились звуки выстрелов.

Я забрался на невысокий кирпичный забор, запрыгнул с него на крышу и, пригнувшись, побежал по плавящемуся от жары рубероиду. Перебравшись на следующую крышу, я залез на длинную трубу и наконец увидел местных.

Перестрелка была в самом разгаре. Трупов было много, причем, судя по всему, потери понесли обе стороны: парни с нижней фавелы яростно давили своих конкурентов, те не менее отчаянно отбивались.

Но мне не было дела до этих разборок. Я хотел одного – найти ублюдка с пятном на щеке и «исполнить» его, после чего бежать со всех ног.

Долго искать не пришлось: Нево, сжимая в руках АК, прятался за бетонным блоком и периодически выкрикивал какие-то приказания. Высунувшись из-за укрытия, лидер Liga Principal выдал несколько коротких очередей. Стрелял он хорошо – двоих нападавших, забывших об осторожности, Нево убил на месте, еще троих заставил залечь. Сам, правда, едва не словил пулю в лоб, но ведь на то он и командир, чтобы вдохновлять остальных своим примером.

Я прицелился в него из автомата. Оставалось только спустить курок.

Но Нево воссоединяться с почившими предками не торопился. Вытащив откуда-то гранату, он бросил ее в сторону враждебной банды. Соратники поддержали его, метнув еще четыре таких же взрывоопасных подарка.

Парни из Esquadrão de combate среагировали слаженно: кто побежал, кто залег и вжался в свое укрытие. А вот конкуренты их практически тут же сорвались с мест и рванули куда-то вглубь своего яруса.

Я чуть не зарычал от досады. Целясь в Нево, я высадил короткую очередь, но тот за секунду до этого успел сместиться вправо. Пули, конечно, не пропали зря – парень, который бежал прямо перед главарем, упал, разбрызгивая кровь из ран.

Я залег, сжимая в руках автомат.

Не повезло. Оставалось только переползти на следующую крышу и последовать за отступающими бразильцами.

Первые несколько метров я действительно преодолел ползком, измазав плавящимся рубероидом камуфляж и разгрузочный жилет, после чего плюнул на скрытность, поднялся и побежал.

Бандиты с нижней фавелы, радостно крича, рванули в погоню за своими конкурентами, но за поворотом нарвались на синхронный залп из почти двух десятков стволов. Всех, кто вырвался вперед, скосило, остальные – уже без радостных криков – драпанули назад. Теперь моя позиция находилась прямо перед укрытием Нево, и надо было только дождаться, когда подонок высунется.

На улице высились баррикады, сооруженные из кирпичных и бетонных блоков, арматуры и различного мусора. Строить баррикады – второй любимый вид спорта бразильской молодежи после дурацкого соккера.

Хотя и нападавшая банда не зря носила такое название: в боях на узких улочках определенный опыт у них явно имелся. Несколько секунд спустя враги «лиговцев» уже тащили какие-то щиты: самодельные или потрепанные полицейские, наверняка доставшиеся местным бандитам в качестве трофеев.

Я терпеливо ждал, когда Нево высунется из-за своего укрытия.

Стоило мне увидеть знакомую рубашку, как я трижды выжал спуск, высадив одну за другой три короткие очереди. И не попал – все до единой пули достались стене за спиной местного главаря.

Правда, зрелищем падения Нево мне насладиться все же удалось. Чья-то шальная пуля попала ему в плечо, ранение явно было не смертельным, но бразилец, к моей радости, упал на землю.

И сразу же по невысокому парапету, за которым я прятался, открыли огонь. Я снова вжался в рубероид, думая о том, что еще немного – и ниггер отправится в ниггерский рай, потому что от гранаты на этой крыше спрятаться было бы невозможно.

Темная туча на мгновение закрыла солнце. Я посмотрел вверх и увидел уже знакомых мне по местным болотам крыланов, больших и смертоносных.

Твари накрыли поле боя, пальба сразу же прекратилась, зато со всех сторон послышались крики. Я умудрился подстрелить одну из летучих мышей, после чего оружие сухо щелкнуло, красноречиво намекнув мне, что пора бы сменить магазин.

Но я не успел, и винтовку пришлось бросить.

Перекатившись, я выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в другого крылана, уже готовившегося вцепиться мне в лицо.

– У меня кровь черная, вам не понравится, – пробормотал я. Прятаться на крыше больше не было смысла. Чтобы у тварей не было возможности схватить меня, надо было двигаться.

Еще один мутант спикировал мне на плечо и попытался вонзить зубы в шею, но я, схватившись обеими руками за крыло твари, сбил ее на землю и с размаху вдавил ногой в рубероид.

И тут же полетел вниз, через парапет.

Две мелкие зверюги умудрились сбить меня с ног. Приземление вышло жестким, и я снова, к своему стыду, потерял пистолет.

Резко перекатившись на спину, я подмял под себя одну из тварей, но вторая уже атаковала.

* * *

Я уже готовился отправиться в ниггерский рай, вслед за Тупаком и Eazy-E,[11] когда жизнь в очередной раз преподнесла мне сюрприз. На этот раз – относительно приятный.

Перед глазами промелькнул кусок толстой арматуры, который с хрустом врезался в крылана, отбросив его в сторону.

Тварь упала, пробитая насквозь острым концом той же арматуры. Я посмотрел на своего спасителя – им оказался бородатый расист.



* * *



Глава 3

На парня набросилась еще одна тварь, но он двумя взмахами железного прута сломал ей крыло. Судорожно нашарив на земле пистолет, я наконец поднялся с земли.

Нападение крыланов переломило ход битвы между бандами, из взаимного избиения превратив ее в массовое бегство. Все, кто остался в живых, смылись, только метрах в пяти от меня один из местных отчаянно отбивался от летучей твари, рвавшей его лицо острыми когтями.

Вид крови заставлял мутанта рваться к его шее все яростнее. В конце концов, бразилец сдался, и тварь мелкими острыми зубами разорвала парню сонную артерию.

Я, с трудом оторвав взгляд от падающего на землю тела, выстрелил из пистолета в пикирующего на меня крылана и рванул в сторону укрытия, за которым прятался Нево, надеясь, что увлеченные бегством бандиты из «Лиги» не успели вытащить своего главаря.

К счастью, аномалий здесь можно было не опасаться – к укрытию вела цепочка отчетливых следов в жидкой грязи, заменяющей в этой части фавелы дорожное покрытие.

Но за баррикадой из кирпича и бетона я нашел только стреляные гильзы и большое кровавое пятно, красноречиво сигнализировавшее о том, что ранение Нево, скорее всего, было серьезным. Однако сей факт удовлетворить мою жажду мести не мог.

Во-первых, пули, попавшие в этого мерзавца, были выпущены не мной. А во-вторых, он мог приложить к ране тряпку, смоченную в «прикосновении матери» или замазать «желтым мармеладом» – и за полтора часа рана полностью заживет, и даже никаких последствий кровопотери не будет.

Конечно, была вероятность, что вместо «желтого мармелада» ему попался «красный», который за те же два часа может наградить человека раком крови последней стадии, но, при всем моем презрении к местным бандитам, дегенератами они вовсе не являлись и отличить один артефакт от другого были вполне способны.

В общем, сомнений в том, что везучий ублюдок останется живым и более-менее целым, у меня не было, но преследовать его в одиночку было бы полнейшим безумием. И даже вдвоем – с парнем, который хоть и был гребаным расистом, но, как ни крути, спас мне жизнь.

А вот выбраться из фавел и дойти до ближайшего убежища, где остались выжившие, было вполне реально – при том условии, что у них не возникнет желания продырявить одному ниггеру башку.

На улице внезапно стало подозрительно тихо. После канонады, криков раненых и другого грохота боя тишина била по ушам. Местные разбежались, мутанты исчезли так же быстро, как и появились, оставив после себя два десятка изломанных тушек сородичей и с дюжину высушенных трупов бразильских бандитов.

Я повернулся к парню, который сосредоточенно вгонял арматурину в едва шевелившуюся летучую мышь. Похоже было, что это оружие для расиста было привычным: владел он им вполне сносно.

– Homie, – обратился я к нему, нарушая звенящую над полем боя тишину. – Как насчет того, чтобы объединить усилия и выбраться отсюда вместе?

– Согласен, – прохрипел тот в ответ, обернулся, резким движением выдергивая из мертвой тушки арматурину, и посмотрел мне в глаза. – Имя?

– Шон, – ответил я. – Твое?

– Даниэль, – сказал он, направляясь к ближайшему трупу одного из погибших здесь местных. Наклонившись, парень стащил с плеча бандита ремень автомата и принялся расстегивать разгрузочный жилет мертвеца.

Я решил, что и мне следует вернуть себе оружие, поэтому снова полез на крышу, с которой свалился парой минут ранее. Схватившись обеими руками за решетку на окне, я стал карабкаться по этой ненадежной, насквозь проржавевшей конструкции. Металл заскрипел под моей тяжестью, но выдержал, я подтянулся, добравшись до края крыши, и схватил винтовку, которую уже по праву считал своей.

Дэнни тем временем стаскивал с бразильца камуфляжные брюки: видимо, собирался сменить на них свои узкие, изгвазданные до состояния половой тряпки «левайсы».

Я подумал, что парень сильно смахивает на тех молодчиков, которых показывают в фильмах типа «Американской истории Икс». На улицах Комптона таких, конечно, не встретишь, но на Восточном побережье их достаточно много.

Я вытащил из разгрузки полный магазин и заменил им тот, что расстрелял по бразильцам, отметив, что, как только доберусь до тихого места, нужно будет вычистить оружие. Сомневался я, что местные в вопросах ухода за стволами сильно отличались от моих комптонских земляков.

– Homie, ты откуда? – спросил я у парня, старательно натягивающего на себя брюки. Они пришлись ему практически впору – немного болтались на коленях, но с этим он, похоже, был готов смириться.

– Вашингтон Ди Си, – мрачно ответил он. – Ты, судя по говору, из Лос-Анджелеса?

– Точно, – кивнул я. – Прямо с улиц гребаного Комптона.

Парень надел на себя камуфляжную куртку, которую стащил с того же самого бразильца, поверх натянул разгрузку. «Прям солдат. Боюсь-боюсь», – усмехнулся я про себя.

– Это откуда «Ву-Танг»? – спросил Даниэль, решивший блеснуть своим знанием гангста-рэпа. И я, может быть, оценил бы попытку, если б он не назвал команду с противоположного побережья.

– Это откуда N. W. A., Compton’s Most Wanted и Кендрик Ламар.

– Ну и черт с ними, с вашими ниггерами. Ты мне лучше скажи, как мы отсюда выбираться будем.

– Ногами. Просто пойдем вниз по склону этого гребаного холма. Пока не окажемся в городе.

– И все? Просто пойдем вниз? Никакого плана?

– Знаешь, за пару дней на свободе я понял, что Рио-Зона – не то место, где можно строить какие-либо планы, homeboy. – Сказав это, я на секунду задумался, а потом добавил: – У меня там, куда мы пойдем, есть друзья. Немного странные, но в целом неплохие ребята. Найдем их – они помогут.

– Тогда пойдем быстрее. – Парень деловито оглянулся вокруг.

– Пойдем, nigga, – ответил я.

Мы двинулись в ту сторону, откуда пришли бандиты из «Боевого отряда». Конечно, был риск наткнуться на них, но мне они казались не такими опасными, как отморозки из «Высшей лиги».

Разбитая асфальтовая дорога вела нас вниз, в сторону города. По пути я набрал в один из карманов разгрузки камней и мелких кусков битого асфальта и теперь активно разбрасывал их, проверяя показавшиеся мне подозрительными участки дороги.

Хотя кусочки асфальта, откровенно говоря, не подходили для этого дела: от ударов о землю они крошились. Камни работали чуть лучше, но я знал, что опытные сталкеры предпочитали пользоваться металлическими деталями вроде болтов и гаек, которые и магнитятся, и летят дальше, и искать их потом проще: обвязал куском бинта – и все.

Сигнальная ракета, взмывшая в небо, разбрызгивая сноп красных искр, застала нас врасплох. Мы оба знали, что так местные передают друг другу сообщения – условные знаки, так сказать. Черт его знает, было ли послание в данном случае сигналом к атаке, или, наоборот, к отступлению, или просто каким-то предупреждением, но я предпочел как можно быстрее убраться с дороги.

В бетонной стене справа от нас я разглядел пролом с торчащими во все стороны обрезками арматуры и бросил в него один из самых крупных камней, который, упав, прокатился по земле еще несколько метров и остался лежать. Не было ни молний, ни взрывов, ни огненных вихрей – путь был безопасным. Схватив Дэнни за руку, я потащил его за собой, и через пару секунд мы были уже за стеной.

Звуки шагов и чьего-то тяжелого дыхания по ту сторону пролома становились все громче и громче. Мы оказались на параллельной улице среди раскрашенных граффити стен. Хотя назвать это место улицей было бы преувеличением – так, узкий коридор, который, на наше счастье, не заканчивался тупиком.

Кругом лежали кучи мусора: пустые консервные банки, обертки из-под еды, пластиковые бутылки (стеклянные здесь собирали и сдавали). Я-то был обут в тяжелые армейские ботинки, поэтому особого дискомфорта от «рельефа» местности не испытывал, а вот кеды Дэнни не очень подходили для прогулок по такой поверхности, поэтому продвигались мы очень медленно.

– Идиоты… – сдавленно ругался за моей спиной напарник. – Зачем гадить там, где живешь?

Я не знал ответа на этот вопрос.

– А чего нормальные ботинки не снял с кого-нибудь? – спросил я.

– Найдешь там… У меня тринадцатый размер, дома-то с такой обувью туговато, – ответил парень, и мы снова замолчали.

Постепенно ход становился уже, и нам приходилось идти боком, что напрягало меня все сильнее и сильнее. Я подумал о том, что если на нашем пути попадется хоть один мутант, мы даже не сможем стрелять.

Стены, между которыми мы шли, были высокими – полтора моего немаленького роста, бетон густо порос какой-то незнакомой мне травой. Перебраться через это препятствие мы не смогли бы в любом случае, оставалось только двигаться дальше.

Я опустил взгляд и увидел на уровне роста сидящего на корточках человека пролом. Опустившись на колени, заглянул в него и, не увидев ничего опасного, попытался проползти, не зацепившись за торчащие из бетона во все стороны куски арматуры.

Мне это удалось – в отличие от Дэнни. Парень зацепился карманом камуфляжной куртки, после чего потратил какое-то время на то, чтобы высвободиться, но в результате все же вполне благополучно преодолел барьер.

Мы очутились на пыльной асфальтированной площадке, размеченной белой краской, с футбольными воротами, на сварных трубчатых каркасах которых висели порванные во множестве мест сетки. Это было очередное импровизированное поле для скучного соккера, который почему-то был очень популярен в этой стране.

И даже мяч нашелся – рваный, с отвалившимися пластинками кожзаменителя и большой резиновой грыжей. Слегка размахнувшись ногой, я пинком послал этот жалкий снаряд в стену. Мяч вдруг подпрыгнул; какая-то неведомая сила вздернула его вверх, раскрутила и разорвала в клочья, осыпав нас трухой.

– Никогда не любил этот тупой спорт, nigga, – произнес я, помотав головой.

– Наверное, ты любишь баскетбол? – попытался подколоть меня бородач, но я не стал реагировать, а просто развернулся и двинулся прочь с площадки. На входных воротах висел массивный амбарный замок.

«Кому вообще пришло в голову запирать футбольное поле? Все баскетбольные площадки в Комптоне всегда открыты, и не важно, кто там играет, в любой момент ты можешь присоединиться, – подумал я. – Если это, конечно, не парни из враждебной банды, которые просто пустят пулю тебе в лоб. Но если не хочешь рисковать, просто не шатайся по чужим районам, в чем проблема».

– Выстрели в замок, – предложил Дэнни, бесшумно двигавшийся за моей спиной.

– Выстрели сам, если не боишься того, что пуля срикошетит тебе в живот, dog, – ответил я, усмехнувшись. – Чтобы сорвать замок с дужек, надо стрелять в упор и из дробовика. Иначе толку не будет.

– И что делать будем?

Я, не отвечая, схватился руками за верхнюю перекладину, подтянулся, уперся ногой и через несколько секунд уже был на противоположной стороне. Парень проделал то же самое. Дальше перед нами была длинная лестница, ведущая вниз, на нижний ярус. Я бросил камень и, не обнаружив никаких признаков аномалий, стал спускаться.

Скоро верхний ярус остался позади, и мы оказались в еще более неблагополучном районе. Бразильцы, жившие наверху, или входили в банду Нево, или были как-то причастны к ней. По сравнению с тем, что происходило здесь, на пару ярусов ниже, их условия жизни можно было назвать воистину королевскими.

Я стоял и разглядывал граффити, искусно нарисованное на бетонной плите высокого забора. Под скалящимся черепом, украшенным пестрой банданой, скрещивались два автомата: один из них как две капли воды походил на тот, хозяином которого я волею судеб не так давно стал, а во втором без всякого труда угадывался русский АК – символ и орудие сотен революций по всему миру, не забытый даже здесь, в фавелах.

Я вздохнул, вспомнив своих русских друзей, которые оказались одновременно удивительно похожими и не похожими на тот стереотипный образ русского человека, что я привык видеть в наших фильмах.

Отбросив грустные мысли, я попытался прочитать текст, объемными буквами выведенный под изображением черепа.

Слова «Боевой отряд» я видел отчетливо, а вот то, что было добавлено мелким шрифтом под ними, разобрать уже не мог.

У «Высшей лиги» знак был другой, хотя в чем-то похожий. Я видел его на стенах фавелы, где обитали «лиговцы», и на татуировках членов банды: два револьвера, направленных в противоположные стороны и надпись Liga Para A Vita. В переводе с португальского – «Лига на всю жизнь», как мне объяснил тот самый учитель.

– Ты случайно не знаешь португальского, nigga? – спросил я у Дэнни, хмуро глядящего куда-то вдаль.

– Не зови меня ниггером, хорошо? – вместо ответа попросил парень.

– У тебя проблема с ниггерами, земляк? – усмехнулся я. – Ты ведь зовешь меня ниггером.

– Еще бы я не звал тебя ниггером, ты ведь и есть самый настоящий ниггер, – нервно мотнул головой Дэнни.

– Ты расист? – нарочито подозрительно прищурившись, спросил я.

– Какая разница, кто я такой? – голос парня поднялся на тон выше. – Просто я не ниггер, поэтому, прошу, не зови меня ниггером.

– Без проблем, dog, – ответил я, поднимая обе руки вверх.

– А-а-а-а! – с обреченным видом взревел расист и, резко повернувшись, пробил мне прямой по корпусу.

От неожиданности я даже не успел заблокировать удар, который пришелся мне куда-то в район солнечного сплетения. Было больно, но не критично, у меня даже дыхание не сбилось. Да и не собирался парень меня убивать или калечить, ведь, появись у него такое желание, гораздо проще было бы развернуться и выпустить в меня очередь из автомата.

Я бы получил смертельную дозу свинца, даже не успев среагировать. А этот удар – всего лишь душевный порыв, выражение эмоций.

У белых такое бывает, я заметил. Любят они махать кулаками. У нас все по-другому: задел кого-нибудь, моргнул, а у тебя уже пол-обоймы в пузе. Дэнни был столичным парнем, а значит, к оружию не привыкшим. Законы у них там строгие, продажа короткоствола под запретом. Вот и выражает человек эмоции как умеет.

А у нас в Л. А. все просто: пришел, подал заявление, подождал две недели – и можешь выбирать ствол. Если нет судимости. Если есть, то парням обычно оружие покупают сестры или подруги.

А кому-то – мамы.

Потом – спилил номер, пошел и заявил в полицию, что пистолет у тебя украли. Ну и пусть ищут, не все же им, бездельникам, шмонать ниггеров да пончики есть.

Так или иначе, дрался Дэнни вдохновенно, но бестолково. Видимо, не интересовался он боксом, иначе знал бы, кто такой Шон Райес, и не нарывался бы.

Кроме первого, больше ни одного удара я не пропустил. Когда мне надоели эти танцы, я просто двинул кулаком в подбородок парня.

Не так, чтобы челюсть сломать или еще что (мне только смертельно обиженного напарника, да еще и расиста, за спиной не хватало), но достаточно сильно, чтобы Дэнни шумно грохнулся на задницу, потирая рукой ушибленный подбородок, стремительно наливающийся синевой.

– Бро, я все понимаю, выпустил пар, бывает, – участливо произнес я, склонившись над парнем. – Я вижу, что воротит тебя с моей компании. Достаточно на шмотки твои посмотреть да на стрижку. Ты из «Арийского братства»?

Даниэль посмотрел мне в глаза и громко рассмеялся, что никак не гармонировало с его расквашенной физиономией.

– Бро, – передразнил он меня. – «Арийское братство» – дельцы, никакого отношения к «белым» идеям не имеющие. Им все равно, с кем вести бизнес, они торгуют и с цветными, и с мусульманами. А я…

– Ладно, мне плевать, если честно, – остановил я его. – Для меня важно, чтобы между нами не было недомолвок. Без обид, но ты на меня первый полез. Мир?

Я протянул ему руку. Дэнни с сомнением посмотрел на мою черную кожу, светлеющую у ладоней, но руку мне все же пожал. Я резким рывком поставил парня на ноги, он стряхнул грязь с брюк и сказал:

– Только ниггером меня все же не зови. Без обид.

– Без проблем. Если это тебя так задевает, то не буду, – усмехнулся я в ответ. – Идем?

Он кивнул.

Мы продолжили путь, медленно двигаясь по улице. Я подобрал с земли несколько плоских голышей, решив пополнить запас импровизированных маркеров, – единственный способ обнаружения аномалий в нашей ситуации.

– Знаешь, я вот думаю: сколько идем, а до сих пор не встретили ни одного бразильца, – произнес Дэнни. – Куда они все делись?

– Да кто ж их знает, homeboy, – ответил я, бросая очередной камень перед собой. – Наверное, парни стали с ускоренной силой крошить друг друга, решив, что раз наступил конец света, то можно забить на все правила и попытаться восстановить что-то вроде социальной справедливости – в их понимании.

– А ты, кажется, относишься к ним с презрением, – с усмешкой сказал он.

– Понимаешь, даже у нас так не живут. Нет, может быть, где-нибудь в Бронксе, где торговать наркотой начинают с восьми, а ширяться – с рождения, так оно и происходит. Но это на Восточном побережье, они там на голову больные. А у нас, в Комптоне, такого нет.

Я сделал несколько шагов вперед и метнул следующий камень, чуть в сторону.

– А я слышал много чего…

– И многое – правда, homie. Очень многое, только вот мы вовсе не такие уж животные, какими нас пытаются выставить. Конечно, есть и среди нас ублюдки – вроде тех, кто крэк детям продает. У таких совести совсем нет.

Дэнни промолчал.

Мы шли дальше. Шагов через полсотни улица резко, на девяносто градусов, повернула и привела нас к воротам довольно высокого ангара. Металлические створки, когда-то выкрашенные зеленой краской, судя по кое-где сохранившимся пятнам, проржавели. Особенно в тех местах, где были видны следы сварки.

Замка на воротах не было. Я подошел и аккуратно потянул на себя створку, приоткрывая ее, – и замер, услышав визгливые голоса, кричащие что-то на португальском. Это были местные, члены одной из банд, и, к счастью, они были заняты – перегружали мешки из огромного морского контейнера, непонятно как завезенного в этот ангар, в небольшой автофургон.

Я аккуратно прикрыл створку и жестом показал Дэнни, что нужно уходить отсюда. Лезть в драку мне совершенно не хотелось. Порыв, который заставил меня погнаться за Нево, уже схлынул. А перспектива схлопотать пулю в живот и потом медленно подыхать в какой-нибудь канаве, меня не устраивала.

Нет ничего хуже, чем вид мертвого ниггера. Особенно, если этот мертвый ниггер – ты сам.

– Что там? – шепотом спросил Дэнни, когда мы отошли от ворот на пять шагов.

– Местные. Проворачивают свой бизнес, nigga, – ответил я. Парень напрягся, но решил больше не обижаться, видимо, осознав, что до такого тупого ниггера, как я, достучаться не удастся. – Пойдем отсюда, пока не спалились.

В этот момент ворота ангара открылись и оттуда, закуривая сигарету, вышел один из бразильцев. Я вскинул винтовку еще до того, как осознал, что случилось. Наши с бандитом взгляды встретились, он открыл рот, собираясь то ли что-то сказать мне, то ли предупредить своих, и я, не задумываясь, выжал спуск.

Тело бразильца мешком свалилось на пыльный разбитый асфальт. Я собирался было дать деру, надеясь, что мы сможем укрыться от преследователей в тараканьих ходах фавел, но Дэнни лишил нас такой возможности.

Он вдруг заорал что-то непонятное и бросился в ангар.

Первой моей мыслью было бросить парня и спасаться самому, но, решив, что одному в бесконечном лабиринте трощоб будет совсем кисло, я побежал за своим непутевым напарником.

Бандиты еще не успели сообразить, что произошло. Более того, трое из них даже не были вооружены – видимо, отложили винтовки, чтобы было удобнее таскать тяжелые мешки.

Продолжая вопить, Даниэль высадил весь магазин веером от пуза, умудрившись даже ранить одного из бразильцев. Я прицельной короткой очередью срезал еще одного, после чего юркнул за большой металлический ящик.

– Прячься, идиот! – заорал я Дэнни, понимая, что местные вот-вот очнутся и просто расстреляют продолжавшего стоять перед ними во весь рост парня.

Тот, как ни странно, меня услышал, нырнул за какой-то полуразобранный агрегат, сменил магазин и теперь отстреливался скупыми короткими очередями. Он или стрелять внезапно научился, или попросту разобрался с переводчиком режимов на автомате.

В любом другом случае нас закидали бы гранатами, но только не в тесном ангаре. И все же ситуация выходила патовая, и победить в ней должен был тот, кто пересидит соперника. Или у кого окажется больше патронов.

– Может, договоримся?! – спросил я, стараясь перекричать стрельбу.

Меня определенно услышали… и даже ответили, только на португальском. Насколько я разбирался в местных ругательствах – ответили предельно нецензурно.

Стреляли по нам двое, еще один бразилец никак не мог добраться до оставленной где-то винтовки, так что по плотности огня мы были равны с противником. Короткими очередями я дострелял весь магазин, ранив в руку одного бандита.

Мы с Дэнни переглянулись. Он указал пальцем на себя, затем ткнул в сторону бразильцев.

Я в ответ покрутил пальцем у виска, показывая, что высунуться из укрытия в такой ситуации может только сумасшедший. Парень поднял винтовку, потряс ей, видимо, предлагая прикрыть его.

Я пожал плечами: хочет умереть – его дело.

Положив винтовку на крышку контейнера, я показал парню три пальца – сигнал о том, что у него есть три секунды, после чего нажал на спусковой крючок. Пули забарабанили по стенам ангара и кузову машины, прошивая насквозь тонкую жесть и пластик, будто карандаш бумагу. Местные залегли, перестав на несколько мгновений стрелять.

Даниэлю этого хватило. Выхватив из-за спины арматурину, он преодолел несколько шагов, отделявших его укрытие от того места, где прятался один из бразильцев, замахнулся и резко опустил свое оружие на врага. Тот вскрикнул, забыв об оружии, и поднял руку, пытаясь хоть как-то защититься.

От жестокого удара она повисла плетью.

Я сменил магазин и снова обстрелял бандитов, не давая им возможности высунуться и помочь «коллеге», которого лупасил арматурой мой непредсказуемый напарник.

Один из местных все же рискнул, выглянул из укрытия – и поймал головой мою пулю. Последний бразилец, непонятно на что рассчитывающий, вскочил на ноги и попытался сбежать через передние ворота ангара – возможно, надеялся, что я не стану стрелять в убегающего. Парень ошибался. Он выловил спиной полдесятка пуль, споткнулся и упал, заливая и без того не особо чистый пол темной кровью.

Дэнни стоял, упираясь руками в колени, и часто дышал. Я даже подумал было, что его ранили, но в ответ на мой вопрос, он только отмахнулся. Такое я уже видел: попрыгает человек на пределе возможностей, открутит пару голов голыми руками, а потом лежит пластом сутки.

Любопытство во мне наконец победило, я подошел к фургону и надорвал обертку одного из лежавших в нем пластиковых мешков.

Оттуда высыпался белый порошок. Я усмехнулся и закрыл дверцу машины.

– Что там? – спросил Дэнни, который, отдышавшись, подошел ко мне сзади.

Вместо ответа я, резко развернувшись, ударил его под дых и тут же добавил левой по лицу, отчего парень свалился на пол.

– Хочешь отправиться в свою чертову Вальгаллу – давай, – произнес я, шагая вперед. – Только вот меня за собой не тяни, у меня на земле еще дела остались. В Мидгарде, nigga.



* * *



Глава 4

– Мы здесь не пройдем, dog, – сказал я Даниэлю.

Камешек, брошенный мной вперед, исчез в яркой красной вспышке, в лицо ударил поток горячего воздуха. Следующий голыш отправился двумя метрами правее и повторил судьбу своего собрата. Третий потянула в сторону какая-то неизвестная мне сила, и он буквально провалился сквозь землю, оставив в асфальте дыру с кулак.

– Что, совсем нельзя пройти? – недоверчиво глядя на меня, спросил Дэнни.

Я подобрал с земли еще горсть камней и стал методично бросать их вперед и в стороны, чтобы обозначить границы аномалий, преградивших нам путь.

– Не с моими габаритами, homie, – буркнул я, отметив про себя, что парень уже пришел в себя – молодец, крепкий. Казалось, будто он забыл о произошедшей совсем недавно ссоре, сосредоточившись на том, что было реально важно, – выживании. И это было хорошо.

– И что делать будем? – спросил он.

– Пойдем туда, где можно пройти.

– А где можно?

Я оставил этот вопрос без ответа, сдвинулся влево и бросил крупный кусок бетона, отколотый от ближайшей стены, в одну из дверей. Она оказалась не особо крепкой, как и все здесь, булыжник пробил ее насквозь.

– Ну вот туда и можно, – кивнул я и взял автомат наизготовку.

Дверь эта мне не нравилась. Ее определенно открывали, причем не так давно. Однако я решил, что если в помещении будет хотя бы небольшое окошко, мы сможем пробраться на ярус ниже, выбраться из этого долбаного поля смерти, где плутали уже почти полчаса.

– Аккуратно открой дверь, – приказал я, продолжая держать деревянную створку на прицеле.

Парень подошел к ней чуть сбоку, протянул руку, взялся за ручку и плавно потянул на себя. Я был уверен, что если Дэнни почувствует рывок или толчок, то тут же бросит ее и схватится за автомат, а в два ствола да с такого расстояния мы сможем изрешетить все что угодно.

Если, конечно, то, что окажется за дверью, не порвет нас в первую же секунду.

Но там не было никого живого, к нашему счастью. Только мертвое тело на полу.

Труп был свежим, даже не начал вонять. Судя по неместному армейскому камуфляжу, М16А4 и спортивному рюкзаку, человек этот при жизни был сталкером.

У меня были подозрения, что самое непосредственное отношение к произошедшему в этом доме до нашего прихода имела сфера, висевшая в полуметре над землей и напоминавшая с виду тесла-шар.

В воздухе отчетливо пахло озоном, гарью и паленым волосом.

Видимо, сталкер пережил не только Всплеск, но и последовавшую за ним зачистку территории силами «Нового рассвета». И даже добрался сюда, умудрившись не столкнуться с кем-нибудь из местных банд. А потом так глупо вляпался.

Оставалось только понять, попал ли он в аномалию, когда лез за артефактом, или артефакт образовался уже после того, как аномалия впитала жизненную энергию жертвы.

Я повернулся к Дэнни, который в этот момент внимательно смотрел на меня. Парень предпочел не комментировать ситуацию, а только пожал плечами.

Я посмотрел на бетонный пол, потом на сферу и задумчиво пожевал губами.

На столе в комнате стоял в дешевой прозрачной стеклянной вазе засохший букет. Вынув цветы, я, слегка размахнувшись, бросил их на труп.

Ничего не случилось – земля не разверзлась под ногами, не ударила с небес молния, даже маленькой искорки не проскочило. Тогда я схватил мертвого сталкера за ноги и, будучи готовым при первом же признаке любой опасности бросить эту затею, дернул его на себя.

Оттащив труп метра на три, я стащил у него со спины рюкзак и принялся копаться в содержимом. Дэнни на мое мародерство никак не отреагировал. Странно было бы, если бы парень стал возмущаться – сам-то он по-прежнему ходил в снятых с бразильца камуфляжных брюках.

В рюкзаке нашлись раритетная металлическая фляга с водой, складной котелок, пакет с сухпайком и несколько контейнеров для артефактов. Контейнеры были новыми, из оранжевого полимерного материала, легкого, но очень прочного. От сталкеров я как-то слышал, что по такому контейнеру можно даже на машине проехать – и ничего ему не будет.

Три контейнера из четырех были полными. «Неплохой улов, – подумал я. – Если там, конечно, не дешевка вроде “мочала” или “прыгающих камней”».

Я посмотрел на труп – и вдруг меня пронзила мысль: «Если бы этот мужик на самом деле полез в аномалию за артефактом, то мы бы нашли поблизости пятый контейнер или в крайнем случае расплавленное оранжевое пятно на полу».

Повинуясь внезапному порыву, я схватил четвертый – пустой – контейнер, вывернул ручку защелки и сдвинул в сторону крышку. Медленно я подошел к светящемуся шару и аккуратно двинул ящичек под него, а потом осторожно, так, что дыхание перехватило, приподнял.

Если бы я почувствовал хоть что-то – покалывание в кончиках пальцев, шевеление волос, – я бы бросил контейнер и отскочил в сторону. Но ничего подозрительного не происходило.

Шар медленно погрузился в нутро ящичка. Я аккуратно сдвинул крышку и повернул ручку до щелчка замка. Изнутри тут же послышалось едва слышное жужжание – контейнер сканировал свое содержимое. Я выдохнул: «Теперь уже точно не долбанет».

– Все? – спросил Дэнни, вжавший голову в плечи.

– Все, homeboy, – кивнул я. – Все нормально.

– Далеко еще идти?

Я подошел к окну, подергал ставни. Створки открылись, и в лицо мне полетел мелкий мусор и засохшие мошки.

Я выбрался наружу, осмотрелся. Это была улица, спускающаяся на нижний ярус, который плавно переходил в обыкновенные жилые кварталы.

Вдоль границы между трущобами и благополучной частью города тянулась высокая, в три метра, стена, построенная, видимо, для того, чтобы отгородить успешных жителей от гниющей язвы фавел.

Увидев эту стену, я вспомнил благотворительные обеды, бесплатные школы и пособия, которые организовывались для ниггеров в Америке. Только там это было попыткой сказать «простите за то, что держали вас в рабстве несколько сотен лет, а потом угнетали политикой сегрегации». Здесь же проблему решили проще: поставили бетонную ширму, чтобы городское дно не мозолило глаза.

Мы двинулись по улице в прежнем порядке – впереди я, проверяя дорогу на присутствие аномалий разным мусором, позади – Даниэль, который держал ствол наготове.

Мне хотелось побыстрее пройти этот чертов холм. Когда мы с русскими ехали по окраине фавелы на угнанном полицейском броневике, места эти казались заброшенными, но, как выяснилось позже, выживших здесь было много, просто они все попрятались, не желая связываться с вооруженными до зубов парнями.

А сейчас казалось, будто я снова вернулся в начальную школу, где меня, маленького и слабого, каждая тварь считает своим долгом обидеть. Это ощущение сильно нервировало.

– Стойте, – послышался голос откуда-то сзади.

Мы, синхронно развернувшись, вскинули винтовки и направили их на дверь, за которой скрывался… тот самый бизнесмен, что оказал нам неоценимую помощь при побеге из барака.

– Сюда идите, – произнес мужчина, призывно махнув нам рукой.

Мы с Дэнни переглянулись и, не сговариваясь, пошли к нему. Внутренние ощущения подсказывали мне, что этого человека я недооценил. Сам факт того, что он в одиночку добрался сюда, говорил о многом.

Помещение, в котором прятался бизнесмен, было стандартной для этих мест халупой с голыми стенами, сложенными кое-как из битого кирпича. Обстановка была более чем скудной: продавленный раскладной диван, плита с газовым баллоном, тумба, шкафчик, пластиковые стол и стулья, которые, похоже, были украдены из какого-то уличного кафе, и старый телевизор с антенной-рожками.

Такой интерьер больше подходил для вайт-трэша из трейлерных парков. Даже у нас в Комптоне такого убожества было не найти уже с конца восьмидесятых.

Бизнесмен успел переодеться, натянув на себя камуфляжные куртку и брюки. С угрюмым выражением лица и сединой на висках, он походил теперь на старого кадрового военного – какого-нибудь полковника или генерала. Не хватало для завершения образа только стакана виски и сигары в зубах.

– Парни, – обратился он к нам с едва уловимым акцентом, происхождение которого я не смог разобрать. – Дальше по улице – засада. Семеро местных. Пятеро – типичные молодчики из фавел, еще двое – кажется, беглые полицейские. У всех автоматы, засели грамотно, перекрыли единственный выход.

– А ты откуда все это узнал? – подозрительно спросил его Дэнни.

– Подкрался и посмотрел, – пожал плечами «генерал».

– Ну ты просто Сэм Фишер. – Моему спутнику бизнесмен, очевидно, не нравился.

«С чего я вообще решил, что старик – бизнесмен? – подумал я. – С того, что он был в строгом костюме? Он может быть кем угодно – хоть военным, хоть церэушником на задании, хоть школьным учителем».

– Есть идеи? – попытался я перевести диалог в деловое русло.

– Предлагаю пробиваться. Если сработаем по-умному, то сможем уполовинить их за три секунды. А дальше – силы будут равны. – Он кривовато усмехнулся. – Для начала, парни, как к вам обращаться?

– Шон, – протянул я руку. В голове мелькнула запоздалая мысль, что нужно было назваться Лонг Диком или выдумать еще что-нибудь клевое. Сталкеры же придумывают себя звучные имена, а я чем хуже?

– Виктор, – мужчина крепко пожал мою руку, после чего протянул ладонь Дэнни.

Тот не стал демонстрировать свой характер и ответил на рукопожатие, представившись.

– Пробиваться это хорошо, nigga, – заметил я. – А что-нибудь более конкретное предложить ты можешь? Ну, сам понимаешь, – подходы, позиции, пути отхода.

– Есть у меня пара идей, – покивал головой мужик. – Да я и один прорвался бы, только вот на такой дистанции они изрешетили бы меня в два счета. Короче, все просто, – уверенно сказал «бизнесмен». – Ждем до вечера, пока солнце не начнет садиться. Сейчас зима, стемнеет рано. Потом аккуратно подходим к ним с трех сторон, метров на сорок, и открываем огонь. Все.

– Звучит как план, nigga, – кивнул я. – Сколько у нас еще есть времени? Отдохнуть надо бы, поесть, сам понимаешь.

– Часа два, думаю, есть, – ответил наш новый соратник, посмотрев на часы.

– А еда у вас есть? – спросил Дэнни, облизнувшись. – Сегодня вообще в бараке не кормили, да и вчера – один раз только.

– Что-то есть, homeboy, – ответил я. – Огня бы только добыть, и воды мало, если честно.

– Огонь имеется. – Виктор развернулся и пошел в дом, жестом предлагая следовать за ним. Он не ждал, что мы выстрелим ему в спину, да и у меня в тот момент даже мысли такой не появилось. – Тут в каждой лачуге стоят газовые баллоны – централизованного газоснабжения здесь нет и никогда не было.

В углу комнаты стояла маленькая газовая плитка. Виктор подошел к ней, повернул рукоятку подачи газа и щелкнул зажигалкой. На конфорке заплясали языки голубого пламени.

– Отлично, – кивнул я, доставая из рюкзака плотно перемотанный скотчем пакет с сухпайком. – Будем готовить.

Паек был не стандартным армейским, хотя я и не знал, как он выглядит в этой стране. Я помнил только саморазогревающиеся пакеты, воняющие химией, которые нам выдавали в Афганистане. Собственно, чтобы вкус и запах этой химии перебить, в пакеты клали табаско и еще кучу специй. Но, так или иначе, голод не тетка – побегаешь по песку да поскачешь по горам – еще не то съешь.

Этот же сухпаек сталкер явно собирал для себя любимого. И это меня порадовало. Хотя, наверное, в тот момент меня удовлетворило бы все, что может утолить голод большого ниггера.

Разрезав пакет ножом, я вынул оттуда три банки с надписью Swift. Такого я еще не пробовал, но этикетка сообщала на английском о том, что в банке – бобы с говядиной. У меня даже в животе заурчало.

Следом из пакета, который я уже воспринимал как мешок Санта-Клауса, появились три упаковки лапши быстрого приготовления с непонятными иероглифами, три маленькие пачки апельсинового сока, пачка хлебцев со вкусом ветчины, явно позаимствованная из военного комплекта, и банка арахисового масла. Перевернув мешок, я встряхнул его, высыпая на пол горсть пакетиков растворимого кофе и чая.

Виктор неодобрительно пробурчал, что нельзя, мол, наедаться перед боем, но, когда я вскрыл одну из банок и аппетитный запах распространился по помещению, заткнулся.

Я открыл кухонный шкаф и с лицом фокусника вытянул из него тридцатилитровый баллон воды, в котором плескалось и булькало еще литров пятнадцать.

– Теперь живем, nigga, – удовлетворенно пробормотал я себе под нос, высыпая содержимое банки в котелок, и сразу же схватился за следующие две.

* * *

Поставив нашу походную «кастрюлю» на огонь, я взял с полки чайник, стенки которого внутри были покрыты толстым слоем накипи, наполнил его и примостил на вторую конфорку.

– Хоть горячего пожрем, homies, – произнес я, разворачиваясь к своим товарищам по несчастью.

Дэнни уселся прямо на деревянный пол, скомкав и подложив под задницу какую-то тряпку, в недавнем прошлом представлявшую собой, судя по всему, одеяло.

– Горячее – это хорошо, – покивал парень и широко зевнул. – Одно плохо – спать захочется.

– Ничего, как жарко станет, сразу взбодришься, – усмехнулся Виктор. – Главное, в штаны не навалить, иначе выгребать устанешь.

Дэнни продемонстрировал в ответ два ряда идеальных зубов. «Значит, в рабство попал недавно, – отметил я про себя. – У тех, кто хотя бы две недели там пробыл, обычно пары-тройки зубов не хватает, да и десны воспаляются, кровоточат».

– Да нормально все будет, Вик, – сказал я, перемешивая рагу. – Не в первый раз.

– Воевал где? – заинтересованно спросил Виктор.

– В Афганистане полтора года, – кивнул я. – Гоняли талибов по деревням.

– Ну, ты же понимаешь, что сейчас все будет по-другому? – прищурившись, посмотрел на меня собеседник. – Ни артподготовки, ни поддержки с воздуха, ни бронетехники. Даже данных с беспилотников не будет, прикинь.

– Знаю, dog, знаю, – улыбнулся я, затем аккуратно поднес к губам ложку с бобами, подул. – Слушай, если уж серьезно, то там я особо и не повоевал, по большей части сидел на базе – охранял технику. Зато за последние двое суток навоевался просто досыта.

– Где это ты успел? – Дэнни снова зевнул. Его, очевидно, не особо интересовал наш разговор, парень просто старался не заснуть.

– Да меня от местных спасли двое русских. Артур Орлов и Айвэн – самые отмороженные парни из всех, кого я встречал в жизни, nigga. И самые везучие. – Я пожевал бобы, признал их достаточно теплыми, после чего выключил газ. – И вот с ними вместе мы устроили здесь геноцид каких-то уродов, которые называют себя «Новым рассветом».

– Артур Орлов, говоришь? – «Бизнесмен» внимательно посмотрел на меня. – Да, с этим парнем не соскучишься, это точно.

– Ты его знаешь, dog? – Я беспокойно посмотрел на чайник, который даже не собирался нагреваться.

– Да, мы пересекались – по работе. Но это не важно. – Виктор помотал головой и обратился к Дэнни: – Ну а ты что – воевать умеешь?

– Стрелять – да, воевать… – Парень на секунду задумался, после чего продолжил: – Воевал я только на улице.

– Воевал он, ага. – Я с трудом сдержал смех. – Толпой забить какого-нибудь спика – это у них уже называется «воевать».

– Я, по крайней мере, пушку во время стрельбы набок не укладываю, – огрызнулся Дэнни.

– Я тоже не укладываю, – недоуменно воззрился я на парня.

– А должен. Ты же негр.

– Ты еще скажи, что каждый негр наркотиками торгует, – прищурился я.

– А ты торговал?

– Было дело, но очень давно, по глупости.

– Что и требовалось доказать. – Дэнни развел руки.

– Да ну тебя, dog. – Я махнул на него рукой, снова повернулся к плите и снял уже захлебывающийся паром чайник. – Почему ты вообще к неграм так относишься?

– А как еще? – Парня эта тема явно взбудоражила. – Пособия вы получаете просто так, ни за что. Ничего не производите, кроме преступности и пробок на дорогах.

– Это ты так думаешь, dog, – возразил я и залил лапшу быстрого приготовления кипятком. – Вернее, даже не так. Ты не сам до всего этого додумался. Тебя и таких, как ты, заставляют так думать, промывают вам мозги. Это делается для того, чтобы белые и черные вцепились друг другу в глотки, в то время как настоящие правители этого мира делают свои дела, nigga.

Дэнни внимательно слушал. Он даже забыл, что просил не называть себя ниггером. А я от этой привычки до сих пор избавиться не могу: как-то прицепилось ко мне в то время, когда я жил в Южном Централе, вот и вворачиваю теперь к месту и не к месту.

– Ты о ком сейчас? – Дэнни даже привстал. Мне стоило огромного труда не рассмеяться.

– О евреях, мой бледнолицый homie. О евреях.

На озадаченное лицо парня было страшно смотреть. Он помотал головой и спросил:

– Ты это серьезно?

«Конечно же нет, идиот. Это только ваши “лидеры” прикрываются идеями о защите белой расы, а сами в это время рубят бабло».

Вслух я этого, разумеется, не сказал.

– Да, – просто ответил я и указал на уже готовую и разложенную на полу еду. – Ну, давайте, садимся есть. Потом кофе сделаю – может, в сон не так будет тянуть.

– Негр-неонацист, – пробормотал Дэнни. – Я и не думал, что когда-нибудь увижу такое явление.

Я, если честно, тоже не думал, что меня запишут в неонацисты, но решил, что особого смысла возражать нет: то ли этот молодой и глупый расист не понял моей шутки, то ли у него мозги были промыты до такой степени, что он даже представить себе не мог, что я просто насмехался над его убеждениями.

Я уселся на пол и схватил одну из коробочек с лапшой, одноразовую вилку и принялся есть.

Мои спутники присоединились ко мне, Виктор даже перестал бурчать и молча взял с пола свою порцию.

Закончив с лапшой, я перевалил в освободившуюся упаковку немного бобов с говядиной из общего котелка. Дэнни доедал свою лапшу, Виктор задумчиво ковырялся в своей «тарелке». Похоже, что он был не особо голоден.

– Тебя что-то беспокоит, nigga? – спросил я у него, оторвавшись на секунду от еды.

– Все хорошо, – мотнул он головой. – Спасибо, что спросил.

– Нет, серьезно, если тебя что-то тревожит, то ты можешь поделиться этим.

– Не надо играть в психолога, – пробурчал Дэнни с набитым ртом. – Виктор опытный человек, и, я уверен, он сам разберется со своими мыслями.

– Я просто пытаюсь понять его, homeboy. Все мы рано или поздно нуждаемся в помощи.

– Да жрите вы уже спокойно, прямо как дети малые! – внезапно взорвался «бизнесмен», прекратив нашу перепалку, после чего несколько минут в комнате было слышно только сосредоточенное чавканье.

Закончив трапезу, я встал, стряхнул с брюк пыль и двинулся к дивану. Подобрал с него драный плед, несколько раз хорошенько встряхнул и повернулся к своим спутникам.

– Ну что, homies, кто дежурит первым?

* * *

Около шести вечера улица уже начала погружаться в сумерки.

Последним дежурить пришлось мне. Я отдал плед Дэнни. Парень тут же завернулся в него, улегся прямо на пол и забылся беспокойным сном, постоянно дергаясь и шевеля губами. Виктор же, наоборот, спал как убитый.

Когда на улице совсем стемнело, я растолкал своих новых товарищей. Виктор тут же принялся объяснять нам свой план.

– Все просто, парни. Улица – длинная и прямая, как стрела, спрятаться на ней негде, но в темноте нас заметить не должны. Их семеро, с двух сторон они забаррикадировали дорогу бетонными блоками, арматурой, колючкой… Местные это умеют. – Он почесал подбородок, заросший щетиной, покачал головой и продолжил: – Часть из них держит баррикаду с нашей стороны, другая часть – с противоположной. Если сработаем четко, то уберем тех, что ближе, за пару секунд. Дальше – по ситуации. Понятно?

– Понятно, nigga, – подтвердил я.

Сонный Дэнни ничего говорить не стал, просто кивнул. Виктор посмотрел на него долгим взглядом и пошел в сторону двери.

– Шон, идешь по левой стороне улицы, Даниэль – по правой, я – в центре. – «Бизнесмен» взял автомат наизготовку, остановился и добавил: – Огонь – по моей команде. Или когда увидите, что нас заметили. Ясно?

– Ясно, ясно, чего же тут непонятного, – усмехнулся Дэнни, снял автомат с предохранителя и передернул затвор.

Жара уже спала, и вечерняя фавела на окраине Рио встретила нас прохладой. Мы построились так, как приказал Виктор, и, пригнувшись, медленно двинулись в сторону баррикад.

Метров через тридцать я наконец разглядел силуэты местных, охранявших выход с фавелы. Бандиты не видели нас, они охраняли баррикаду достаточно расслабленно, перебрасываясь короткими фразами. Определить их принадлежность к какой-либо банде не представлялось возможным, да и для меня не было особой разницы между всеми ними.

– Готовы? – в очередной раз спросил Виктор, будто все еще сомневаясь в наших силах. – Вперед.

Я вскинул винтовку, взяв на мушку бразильца, который стоял слева, и выстрелил. Бандит упал, схватившись за пробитое пулей горло.

Дэнни не отставал от меня, он буквально изрешетил другого бразильца.

Виктор нажал на спусковой крючок всего дважды. Бандиты, сидевшие за столом в ожидании своей смены, медленно сползли на землю.

– Осталось трое, надо добраться до укрытия, пока они не сообразили что к чему! – заорал Виктор, рванув вперед. Нам осталось только последовать за ним.

Не целясь, я высадил весь магазин – просто для устрашения, чтобы выиграть еще пару секунд. Дэнни последовал моему примеру. До баррикады мы добрались «пустыми», зато в целости и сохранности.

– Такого даже на улицах Комптона не было, homie, – заорал я, перезаряжая винтовку.

– А в Афганистане? – поддержал разговор с противоположной стороны улицы Дэнни.

– А там тем более! Там мы, беспилотники, охраняли и заигрывали с девчонками из батальона поддержки!

Дэнни хотел было что-то сказать, но его опередил выстрел снайперской винтовки. Тяжелая пуля отколола кусок бетона от блока, за которым прятался наш парень, и только чудом не срикошетила ему в голову.

Матерясь во всю глотку, Даниэль побежал в сторону, где прятались мы с Виктором.

– Снайпер! – заорал я. – Ты знал о снайпере, мать твою?

– Если бы я знал о снайпере, то, перед тем как идти сюда, я пошел бы и вскрыл ему глотку, – ответил Виктор, положив винтовку на блок и нажимая на спуск. Ни в кого он, конечно, не попал, но, по крайней мере, заставил осмелевших бразильцев снова залечь.

– И что мы будем делать? – спросил Дэнни, остервенело пихая следующий магазин в винтовку.

Виктор, ничего не сказав, достал откуда-то гранату, выдернул предохранительное кольцо, выждал секунду и метнул в сторону местных. Те стали выпрыгивать из укрытия, но один оказался недостаточно расторопным.

Взрывная волна швырнула бандита грудью на колючку.

Мы высунулись и стали поливать бразильцев огнем, причем я снова заметил, что Виктор выстрелил всего дважды, тогда как мы с Дэнни высадили по полмагазина, прежде чем поняли, что все враги уже мертвы.

– Что дальше, dog? – спросил я у «генерала». – Снайпер нам высунуться не даст.

– Дай мне минуту, – ответил Виктор, сбрасывая со спины рюкзак, и принялся копаться в нем. Затем выудил из недр своего баула небольшой продолговатый предмет, похожий на минометный снаряд, и запихнул его в ствол винтовки. – Готово! Теперь мне нужна помощь! Если снайпер нас видит, то и мы должны его увидеть!

– Ты предлагаешь кому-то послужить мишенью? – спросил я. – Ты, случайно, не старший брат Орлова?

– Не знаю, о чем там тебя просил Орлов, парень, но сейчас кому-то из нас действительно придется пробежаться, чтобы вычислить позицию снайпера. Зуб даю, до этого никто из вас винтовочными гранатами не стрелял, так что я нужен здесь.

– Я тоже не могу, – покачал головой Дэнни. – Пусть бежит Шон.

– Почему сразу Шон? – уставился я на парня.

– Потому что меня в темноте будет видно лучше. Да и у тебя эта пробежка лучше получится. Представь, что ты играешь в баскетбол и дриблингуешь.

– Да пошел ты со своими расистскими шутками! – заорал я, вскидывая автомат. – Я тебя сейчас пристрелю, а потом приеду в Вашингтон и оторву голову твоим родителям, которые воспитали такого урода!

– Не трогай моих родителей, ниггер! – сквозь зубы проговорил Дэнни.

Виктор прервал нашу перепалку, внезапно закричав что-то на смутно знакомом мне языке – судя по интонации, явно что-то ругательное. Отведя душу, «бизнесмен» снова перешел на английский:

– Хватит вести себя как дети малые, тупые вы козлы! Мы сделаем проще! Чтобы не спорить, вы побежите оба. Так и снайперу будет труднее решить, которого из вас, идиотов, пристрелить.

Мы с Дэнни переглянулись. Этот вариант не устраивал нас обоих, но мы не могли не признать, что какая-то социальная справедливость в нем есть.

– А если там аномалии? – спросил вдруг Дэнни.

– Если почувствуешь что-то ненормальное, то срочно отпрыгивай в сторону, – ответил я. – Примерно так я и выживал, когда был в рабстве у «Лиги».

– Давайте, нас счет «три», – поторопил нас Виктор. – Раз, два, три.

Плюнув на все, я вскочил и побежал по улице. Дэнни, чуть помедлив, рванул следом.

– Беги, нигга, беги, нигга, – веселился на бегу расист.

– Значит, ты все-таки разбираешься в гангста-рэпе?

Ответа его я не услышал из-за выстрела снайпера. Сразу за первым последовал второй – пуля выбила искру из асфальта прямо у меня под ногами.

Дэнни оказался легче и быстрее, парень быстро догнал меня и уже собирался уйти в отрыв, но позади нас послышался приглушенный хлопок, а через пару секунд прогремел взрыв.

Мы продолжали бежать, не сбавляя хода, но снайпер замолчал. Выстрелов больше не было.

– Парни, все хорошо, – прокричал Виктор.

Впереди вдруг что-то затрещало, в нос резко ударил запах озона, и я, схватив Дэнни за ткань разгрузки, рванул парня на себя, вытаскивая из зоны действия аномалии. Мы рухнули на растрескавшийся асфальт и замерли, стараясь не дышать.

Аномалия постепенно успокаивалась. Когда последняя молния исчезла, я осторожно пополз обратно.

– Шон… – прошептал Дэнни севшим от волнения голосом. – Спасибо.

– Сочтемся, nigga, – ответил я.

* * *

Я метров с трех прицелился в голову лежащего на земле бразильца, которому чуть раньше попал в шею, и спустил курок.

Подошел к следующему трупу, но здесь стрелять уже не понадобилось – во лбу бразильца, чуть повыше левой надбровной дуги, чернело пулевое отверстие, а по земле растеклась порядочная лужа крови.

Чуть в стороне раздался выстрел – Виктор провел контрольный в голову одному из лежащих бандитов. И тут же, один за другим, прозвучали еще два хлопка – это уже был Дэнни.

Парень, вопреки моим ожиданиям, оказался неплохим стрелком. Звезд с неба он, конечно, не хватал, но стрелять умел, хоть и тратил напрасно патроны. Но свою задачу – быть полноценной боевой единицей нашего маленького отряда – он выполнял на все сто процентов.

А вот Виктор… Если честно, я в какой-то момент даже испугался этого мужика: внешне он никак не выдавал своих талантов по истреблению себе подобных, но вот в бою… До сих пор я видел только одного человека, способного на такое, и этим человеком был мой русский друг – Орлов.

Я выдохнул, наклонился над одним из трупов и принялся обшаривать его, однако ничего интересного не нашел – лишь несколько местных купюр в заднем кармане брюк да пакетик с дозой «окси». Стащив со спины рюкзак покойного сталкера, я перекидал туда полные автоматные магазины из разгрузочного жилета мертвого бразильца, после чего проделал то же самое с содержимым карманов второго трупа.

Оторвавшись от своего занятия, я поднял голову и удивился тому, насколько темно было вокруг – в свои права вступила бразильская зимняя ночь.

– Смотрите, парни, – тихо произнес Виктор, показывая пальцем куда-то в сторону побережья.

Посмотрев туда, я едва сдержал восторженный возглас – в сумерках отчетливо виднелся яркий столб света, исходящий от маяка.

– Значит, там есть выжившие, – произнес Дэнни, закидывая изрядно потяжелевший рюкзак за спину.

– Ночью туда идти рискованно, – покачал я головой. – Как далеко отсюда маяк?

– Километрах в семи, – задумчиво ответил Виктор.

– Это четыре с половиной мили, да? Всего-то полтора часа ходьбы, – обрадовался Дэнни.

– Идем туда, – решительно заявил Вик. – Ночевать тут – еще опаснее.

Этот, бесспорно, весомый аргумент и решил наш не успевший разгореться спор.

Конец ознакомительного фрагмента

Скачать книгу